Синь глубокая с края до края. Колет изморозь рдеющих звёзд. Ветры пляшут, в лощинах стеная, Полируя когтями мороз. Ширь бескрайняя, мглистая. Пики Гор встают из снегов облаков. Чёрных скал предполночные лики Коронованы шапкой зубцов. В вое слышится отзвук браслетов. Отбивая божественный ритм, Отмечая движенье планеты, В танце звёздная дева горит. Ледников её кожа белее, И черны, словно бездна глаза. Ритм становится злее и злее, Лязг браслетов, как в небе гроза. Долго длится ликующий танец Средь земли той зияющих ран, Сочетая в плаще мирозданий Выдвиженье с падением стран. Долго плещется пурпур одежды В непрерывном дожде бубенцов. Через миг мир не будет как прежде, Не изгладить кровавых рубцов. Дева кружится, руки раскинув, Жестов древних священствуя ряд. У подножья горы, морды вскинув, Серых тварей дежурит отряд. И как только, полёт свой окончив, Дева косы свои разовьёт, Стая пепельно-огненных гончих В клочья тело её разорвёт. Так и тянется танец столетья Через войны, крушенья, кресты. Смерть неся, Обречённая-К-Смерти В новом жесте сложила персты. Небо так же до боли высоко. Ветры пляшут, всевластны и злы. Кто поймёт до чего одиноко Танцевать на вершине скалы?
(с) Лайта